Артемий Лебедев
«Студия Артемия Лебедева» – одна из самых известных и самых крупных российских дизайнерских компаний. На ее счету – разработка многочисленных сайтов, фирменных стилей, знаков, логотипов, графических и физических интерфейсов; объекты промдизайна и промграфики. С работами студии Лебедева сталкивался абсолютно каждый пользователь Рунета: студия Лебедева разрабатывала (и продолжает это делать) дизайн страниц поисковой системы Яндекс. Среди заказчиков студии – крупнейшие российские и иностранные компании, такие как Samsung, Nokia, Efes Pilsener, «Альфа-Банк», «Старый Мельник» и другие. По утверждению самого Лебедева, его дизайнерская студия единственная в России, имеющая представительства заграницей (Латвия, Украина; создаются в США, Франции и Германии). Артемия Лебедева называют одним из самых успешных бизнесменов в возрасте до 30 лет включительно. Об успехе, о деле, о новом поколении российских «богачей» и о целях жизни мы с ним и говорили.

— Вы – молодой человек, а Ваше имя и Ваша студия известны уже давно. В Вашем возрасте мало кто делает бизнес такого масштаба. Расскажите, пожалуйста, о том, как все началось, как Вам удалось создать свою собственную студию?
— Думаю,  мне, в некотором смысле, повезло родиться в России: в тот момент, когда у меня был переходный возраст, страна вдруг поменялась — был СССР, а осталась Россия. Поменялась вся система ценностей, приоритетов, система образования и так далее. У меня вдруг появилось ровно же столько шансов, сколько и у всех остальных, начинать с нуля. Это подарок, который история дарит не часто. Начал я с поступления на факультет журналистики МГУ. Там был самый низкий проходной балл, а у меня была задача не попасть в армию (это, может быть, единственное, что не поменялось в связи с изменением вывески на стране). На факультете проучился всего год, потом бросил, потому что пошла работа в таких объемах, что я не смог совмещать учебу и работу. Начал занимался дизайном: делал книжки, журналы, фирменные знаки. С тех пор так и не прекращал.

— У Вас нет специального художественного образования? Думаю, сегодня практически невозможно сделать впечатляющую карьеру и вывести бизнес на такой высокий уровень человеку без диплома…
— У меня нет не только художественного образования, у меня вообще нет высшего образования. Только среднее школьное. Для того, чтобы быть дизайнером, наверное, хорошо уметь рисовать. Но мне удается справиться и без этого, просто потому, что я умею проектировать.  Дизайн – это не изобразительное искусство, а скорее архитектура. Здесь много черчения. Нарисовать прямую линию, грубо говоря, проще, чем нарисовать цветочек. Основное время я занимаюсь проектированием. Все, что я делаю, рассматриваю как дизайн-проект. Пустое пространство заполняется моими представлениями о том, что такое дизайн, что такое проектирование – и получается! Выясняется, что для этого мне не нужно было никакого специального образования, которое, скорее всего, убило бы во мне последние творческие начинания.

— Помните свой самый первый дизайнерский проект?
— Это было году в 88-м или в 89-м. Я написал в газету статью про новую милицейскую форму. Эту статью сопроводил рисунком, сделанным на компьютере. Тогда это было что-то невероятное. В то время сами газеты печатались еще старыми дедовскими методами, о компьютерах в редакциях не шло и речи. А я сделал настоящий компьютерный монтаж. Скорее всего, его можно было сделать в пятьсот раз лучше не на компьютере, но мне была важна именно такая работа. В то время на компьютере подобных вещей не делалось. Это было большим событием. Тогда я  получил огромный гонорар за настоящую публикацию в газете. А иллюстрация была такая: Давид работы Микеланджело в кирзовых сапогах с резиновой дубинкой в руках и милицейской фуражкой на голове.

— Как о Вас узнали? Почему имя дизайнера Артемия Лебедева на слуху?
— К тому моменту, как появился Интернет, в виде web-а, в виде всемирной паутины, я занимался дизайном уже года три. Но вряд ли из меня получилось бы то, что есть сейчас, если бы не было Интернета. Для меня он стал естественной средой обитания. Я всю жизнь рисовал на экране, только не знал, куда это применить. А когда появилась сеть, я стал тут же заниматься сайтами. Стал ходить по web-страницам крупных компаний. Там был полный кошмар. Даже по моим тогдашним представлениям о том, что такое дизайн, это было очень слабо. Кроме того, все сайты были на английском. Я одним из первых стал делать сайты на русском языке, заниматься некоммерческими проектами, web-страницами, которые ничего не продавали. Я сделал сайт про метро (www.metro.ru), сделал сайт группы «Аквариум» (www.aquarium.ru), сделал сайт про театр… Все эти вещи придавали Интернету какой-то смысл. Люди на них ходили, так как там им ничего не предлагали, там не было никакой рекламы… Это были исключительно гуманитарные, фундаментальные вложения в развитие Интернета (и в создание бренда «Арт.Лебедев» — прим.ред.).

— В чем секрет Вашего успеха, почему компании, которые имеют возможность заказать дизайн сайта у других изготовителей за 350 долларов, заказывают его у Вас за несколько тысяч долларов?
— За 350 долларов сайт будет делать человек либо отчаявшийся, либо начинающий, либо совсем ничего не понимающий. Вероятнее всего, Вам за эти деньги продадут огромное количество макулатуры. Фотографии на сайте за 350 долларов будут, вероятнее всего, украдены из фотобанка, иначе дизайнеру просто не окупить производство. Фотоаппарат, съемка, обработка снимков и использование их в дизайн-проекте уже увеличивают его стоимость. Дальше – редактура текста. Либо надо нанимать редактора, которому тоже надо платить, либо писать текст самому. Это дополнительная работа: ты не просто нарисовал, ты еще и написать должен.  Кроме того, зарплата специалистам – у нас над сайтом работают не один и не три человека, а минимум десять. Работа в среднем продолжается два месяца. Вот и подсчитайте, сколько уйдет на зарплату десяти специалистов за два месяца. Кроме того, аренда помещений, компьютеры, свет, транспорт, материалы… Плюс оценка интеллектуального труда – дизайн должен работать. Это не произведение искусства, а орудие капитализма. Он стоит на страже всех коммерческих интересов. Дизайн, благодаря которому было продано товаров на миллион долларов, претендует на процент.

— На свое личной страничке в Интернете ( www.tema.ru ) Вы пишете: «В юности я поставил себе цель и, работая в течение 10 лет по 12-15 часов в сутки без праздников и выходных, стал самым успешным дизайнером в России». Стоила игра свеч?
— На самом деле, в таком режиме я работаю и сейчас. Не потому, что я кому-то что-то должен. Просто, у меня иначе не получается. Мне лень уйти домой. Я страшно ленивый человек. Лень – основа моего существования. Когда я понимаю, что мне нужно выйти из офиса, дойти до дома, лечь спать, что все это будет тянуться минимум полчаса, то я прихожу к выводу, что лучше умереть на месте. Часто работаю до того момента, пока не засну на клавиатуре. В крайнем случае, у меня хватает сил на то, чтобы сделать два шага и уснуть на диване, который здесь же в кабинете у меня стоит. Я тут часто сплю. Потом просыпаюсь – уже в офисе. Приходится снова работать. А чем еще заняться? Так и живу.

— Что, кроме работы ничего нет?
— Есть. Я книжки читаю и путешествую.

— На них и тратите деньги?
— Деньги позволяют мне не задумываться о каких-то мелочах, не зависеть от кого-то, и самое важное – они мне позволяют реализовывать те вещи, в которые я верю. Если я придумал какой-то проект, который требует денег, мне очень трудно было бы пойти и у кого-то эти деньги попросить. Потому, что мне нужно будет доказывать: то, что я придумал – работает. А я не умею этого доказывать. Я не умею писать бизнес-планы даже для себя, а уж тем более для кого-то. Мне гораздо проще заработать самому и инвестировать деньги в свой же проект, в свою же уверенность. Если у меня ничего не получится, то мне кроме себя самого некого будет винить. А оправдываться перед кем-то – для меня это ситуация невозможна. Я не хочу ни от кого зависеть. Деньги дают независимость.

— Цитата с Вашего личного сайта: «Могу убить, если вместо тире ставят дефис». Вы жесткий человек, жестко относитесь к людям?
— Разумеется, речь идет о моих принципах качества внутри нашей профессиональной деятельности. Это заявление относится к настоящим и к будущим дизайнерам. А также эта фраза предназначена заказчикам: люди могут быть уверены, что мы не работаем расслабленно. Точно также, если я был бы строителем или архитектором, я не позволил бы людям построить плохое здание, где двери пришлось бы подпирать швабрам, неровный асфальт вокруг дома лежал бы… Я бы за это, действительно, очень жестко наказывал тех, кто делает неправильно. Точно также, когда мы делаем, скажем,  книжку, я слежу за тем, чтобы в ней не было опечаток, ошибок… Это часть моей профессиональной деятельности. Конечный потребитель должен от нашего продукта получать удовольствие. Наша задача – сделать продукт хорошо.

— Если говорить о жизни вне работы – Вы требовательны к людям?
— Ну, конечно, я не могу быть столь же требователен к друзьям. Я не могу никому говорить: «так, воротничок застегнул! Что это у тебя с ботинками? Ну-ка, быстро —  пошел почистил! Осаночку исправь!» Разумеется, я так себя не веду. Но когда дело касается того, что от меня зависит, там я бескомпромиссный и жесткий.

— А что касается женщин? Вы ненавидите косметику, мини-юбки, вообще кучу всего в женщинах ненавидите… Это серьезно?
— Это все касается моего восприятия. Я никогда не подойду к женщине и не сделаю ей замечание по поводу каких-то недостатков во внешнем виде. Это вообще не мое дело, я не настолько невоспитан. Я просто описал на своем сайте те вещи в женщине, которые позволят мне ее увидеть в толпе любого размера.

— Вы – человек известный, молодой и хорошо обеспеченный. Нет страха, что за Вами начнут (а вероятно, и уже начали) охоту как за «выгодным» спутником жизни, да еще при этом используют ту информацию, которую Вы разместили на личном сайте?
— Нет, страха нет. Надо слишком много еще чего знать, чтобы получилось. Я очень много о чем не написал. На моей странице не написано ни слова о том, что мне нравится. Вообще «Ненавижу» — это упрощенный, популяризированный список, направленный на то, чтобы вызвать реакцию у читателей сайта. У большинства из них бывает на него реакция отторжения. Людям тяжело воспринимать любую критику. А для меня как для человека, который занимается созданием вещей, который знает, как вещи видоизменять, критика очень важна. Есть вещи, на которые я жестко обращаю внимание.

— С известными и обеспеченными людьми общаться престижно, выгодно, модно… С ними знакомятся зачастую ради громкого имени, а не ради них самих. У Вас в связи с этим не появилось недоверия к людям?
— Это, на самом деле, очень философская тема. Нет, недоверия у меня не появилось. Я как раньше, так и сейчас отличаю разные оттенки в настроениях и в психологии людей. Я понимаю, с кем я общаюсь, я понимаю, насколько это общение  искренне или неискренне. Я не настолько заплыл жиром, чтобы через толстые, толстые веки с трудом анализировать размытое изображение действительности. У меня все хорошо с восприятием, я не сплю в барокамере и не хожу с телохранителем. Я знаю, на что похожа нормальная жизнь, у меня нет никаких проблем в этом смысле. А если говорить о том, что многие люди, не зная меня, хотят со мной пообщаться только ради моего имени – я не знаю, как к этому относиться. Но я умею различать, когда со мной разговаривают как с «Именем», а когда со мной разговаривают как со «мной».

— Можно ли назвать мир бизнес России «молодым», в том смысле, что его делают молодые?
— Нет. Хорошо представлены все возрастные категории. Полно старперов вокруг. Впрочем, не все из них старперы, на самом деле. Часть из них — просто старые, но вполне умные. Дорогу молодым никто не уступает, да и чего ради? Да и таких молодых,  как я, полно, наверное.

— У нас в стране бытует такое мнение, что заработать «миллион» можно только украв, обманув, надув и так далее. Что Вы можете сказать о своем заработанном «миллионе»?
— Заработать «миллион» не так просто. Я считаю, что на это нужно потратить много сил. Но не все разделяют мою точку зрения, судя по количеству миллионов, которые «разбросаны» вокруг. Достаточно пройтись по Москве, чтобы это понять. Если подойти к любому ночному клубу, то припаркованные там какие-нибудь три машины вместе взятые уже будут стоить миллион. Спрашивается – откуда такие доходы?  Почему?..  К сожалению, объясняется это тем, что люди рвут кусок для себя, так как думают, что скоро все закончится, они хотят «надышаться перед смертью», а также  отомстить за свое голодное детство. Поэтому у части населения есть такая особая страсть к сверхдорогим вещам,  к сверхвысоким доходам. Система ценностей еще не установилась после того, как СССР распался. Поэтому порой люди занимают места, вовсе им не предназначенные ни судьбой, ни социальным статусом. Я как человек, который в эти игры не играет, знаю, что миллион заработать очень тяжело.

— Тем не менее, многие из тех, чьи машины припаркованы у ночных клубов – богатые люди России, владельцы крупнейших компаний, являются Вашими клиентами. Что Вы можете рассказать о прослойке «бизнесмены России»?
— Часто бывает так, что люди ездят, скажем, на автомобиле Бентли примерно за 300 000 долларов, и в то же время, если мы заглянем в  офисы, которые им принадлежат, то обнаружим, что там такой сортир, в который просто невозможно зайти. Этим людям совершенно все равно, в какой обстановке работают их сотрудники. Полно миллионеров, фирмы которых расположены в чудовищных помещениях, на последних этажах каких-нибудь НИИ с протекающими потолками. Эти люди не готовы ни цента вкладывать в обустройство компаний. Многие российские миллионеры считают, что чуть что, они сразу из России снимутся и исчезнут, не оставив после себя в этой стране ничего, к сожалению.

— Нельзя сказать, что подобное мнение ничем не обосновано. На Западе, например, после истории с Ходорковским, вообще считают, что почва для создания бизнеса в России ненадежна…
— Я думаю, что «обычных» людей подобные разборки не коснутся. Здесь речь ведь идет о государстве, об его амбициях, о том, что государство сначала все потеряло, а теперь оно пытается все собрать обратно. О том, насколько правомерным образом это осуществляется, можно спорить. Но эти разборки касаются только тех, кто после развала Союза делил страну на куски. Я начинал с нуля. Весь мой труд и основной капитал – интеллектуальный. У меня, грубо говоря, можно забрать все компьютеры, все столы, остальную мебель, выключить свет – тогда я просто перееду в другой офис или в другую страну, и основной капитал все равно заберу с собой. Он у меня в голове. Его нельзя отнять, нельзя «деприватизировать», нельзя предъявить на него права, это только мое. Я не обладаю каким-то ресурсом, на который кто-то еще может претендовать. Мой ресурс – мои мозги. Их, конечно, можно отстрелить, но тогда этого ресурса не станет. Я не вижу в России никакой опасности для людей, которые, как я, начинали с нуля и не брали ничего у государства. Мне, вот, от государства ничего не нужно, только я ему регулярно плачу.

— То есть, все то, что происходит в России, Вас полностью устраивает?
— Я делаю все, чтобы не знать ничего о том, что происходит в стране: я не читаю газет, не смотрю телевизор, не слушаю радио и на новостные сайты в Интернете тоже не хожу. Чем меньше за новостями следишь, тем спокойнее живется. Я знаю, что если в стране действительно что-то изменится, я это увижу из своего окна. Тогда я буду готов поверить в то, что что-то действительно изменилось. А то, что кто-то Один поспорил с кем-то Другим – эти чужие «корпоративные» разборки меня совсем не касаются. И у меня есть много примеров того, что моя стратегия поведения – верна. Например,  я прожил год с семьей в Америке, а потом вернулся в Россию и стал жить один. Мне было 16 лет в тот момент. Практически сразу, как только я приехал, в России начался путч. И все те, кто остался в Америке, очень переживали за то, что происходит в России, так как они смотрели телевизор, а там – танки в Москве, ужас, кошмар… А я сам все видел своими глазами и знаю, что вообще ничего страшного не было. Все, что показывали по телевизору, было высосано из пальца.  Я пошел в магазин и купил себе фотопленку, чтобы снимать эти самые танки. Это был первый сигнал к тому, что все в порядке – где возврат к тоталитаризму, если фотопленку в магазине продают? Если магазин открыт? Если я спокойно могу ходить с фотоаппаратом и все снимать? В России в тот момент было зарождение медиапространства «плохих новостей». Потому что если все новости будут хорошими, то никто не будет читать газеты и смотреть телевизор, это же очевидно! Сразу всем станет скучно. А когда новости плохие, то ты постоянно живешь в ожидании того, что завтра – война или что все умрут от СПИДа, или от голода. Тогда тебе и дальше хочется потреблять новостной продукт. Мне же это не интересно. И вот я уже столько лет  живу, не читая новостей, а ничего за эти годы не изменилось. Я занимаюсь своим делом, дело это растет, я развиваю компанию – у нас уже около 120 человек работает. Получается, что наша студия – самая большая в этой стране. И все происходит только потому, что я не читаю новостей. Может быть, если бы кто-то еще перестал читать новости, а занялся бы делом, вместо того, чтобы сидеть и переживать, то и у него получилось бы.

— Еще цитата с Вашего сайта: «Я хочу, чтобы страна, в которой я родился, вырос и живу, была лучше». Как собираетесь это осуществлять?
— Не то, чтобы лучше. Я собираюсь сделать так, чтобы в России было не так противно. Почему противно? – Я много путешествую. Каждый месяц оказываюсь в каком-нибудь новом городе. Часто этот город находится не в этой стране. И я вижу, как просто сделать так, чтобы город был аккуратным, чистым, чтобы стены домов были ровные, чтобы улицы тоже были ровные, чтобы не было куч говна, разбросанных по всему городу, чтобы продавщицы в магазинах были вежливые… Для этого не нужно прилагать каких-то страшных усилий. Достаточно заниматься своим делом хорошо. Но у нас в стране заниматься своим делом хорошо, скорее, неприлично. Это очень хорошо видно на таком примере: стоит свежепостроенный дом. Дорогой и «««элитный»»» (в тройных кавычках, потому что ничего «элитного» в Москве в принципе быть не может, Москва – это чудовищная дыра по меркам любого западного города. Она отвратительна, как восточный базар – кучи грязи, какие-то тряпки…). И вот наверху в «элитном» доме у тебя квартира за 5 миллионов долларов, а внизу у тебя у джипа отваливаются колеса, потому что перед домом нет асфальта. Вот эти вещи меня больше всего напрягают. Я хочу жить в России, но при этом я не готов отказываться от того, к чему я успел привыкнуть на Западе. И вот когда у нас вдруг объявится в России дорожная бригада, которая положит асфальт так, чтобы он не покрылся трещинами через неделю, когда не приедет экскаватор и не перекопает весь только что положенный асфальт, потому что под ним взорвалась труба, и вообще, когда каждый начнет делать свое дело хорошо, мы начнем жить в немного другой стране. И я пытаюсь этого добиться.

Интервью провела Анастасия Сорвачева летом 2004 года в офисе Артемия Лебедева.

Источник: http://loranablog.wordpress.com/